Cansada de ser feliz

Bienvenidos a mi flujo de conciencia

El viaje aventurero

| Comments

Admiro mucho a Charles Darwin. Me parece genial que pudo hacer una expedición tan aventurera en una época cuando todavía había poco conocimiento sobre la geografía del mundo y la medicina estaba en un nivel muy bajo, comparando con el día de hoy. Pero a pesar de todo él se atrevió a cruzar el charco e ir de punta a punta del Globo.

Darwin se fue de Inglaterra en 1831 como un biólogo y explorador en un barco que se llamaba Beagle. Primero se detuvieron en las Islas Canarias, pero no pudieron desembarcar por la epidemia de cólera y tuvieron que seguir su viaje hasta Brasil. Al lado de Río de Janeiro Darwin por fin pudo darse una caminata. Por allá logró realizarse como descubridor: Darwin con mucha diligencia registraba las especies desconocidas, tomaba notas sobre sus aspectos y costumbres, pasaba por las sendas tortuosas e impracticables.

Luego Beagle tomó un rumbo hasta la Isla Grande de Tierra del Fuego y después llevó a Darwin al punto más reconocido re su viaje – las Islas de Galápagos. Él se trasladaba de una isla a otra y se le dejó estupefacto la diversidad de los pájaros que ahora se llaman los pizónes de Darwin. Gracias a la variedad de los tipos de esos pájaros a Darwin por la primera vez por su mente cruzó la idea de que las espacies se transforman a lo largo tiempo.

Luego Beagle llevó a su tripulación por Australia, India, África y hasta la tierra natal. Ese recorrido afectó mucho la cosmovisión de joven científico. En el libro sobre su viaje Darwin escribió:

En conclusión, a mi juicio, nada tan provechoso para un joven naturalista como el viajar por países remotos. En parte estimula y en parte calma las ansias y anhelos que, según observa sir J. Herschell, experimenta el hombre, aunque tenga plenamente satisfechas las necesidades corporales.

texto original:

In conclusion, it appears to me that nothing can be more improving to a young naturalist, than a journey in distant countries. It both sharpens, and partly allays that want and craving, which, as Sir J. Herschel remarks, a man experiences although every corporeal sense be fully satisfied.

Soy podstakannik

| Comments

Soy un podstakannik y estoy cansado de ser feliz. ¿Por qué? Porque mi vida es simplemente asombrosa. Todo el tiempo estoy de viaje. Ah, olvidé decirles que trabajo en el ferrocarril ruso. Ustedes van a preguntarme: “¿Y cómo te reconocimos si te vemos por allá?” Pues, estoy hecho de metal tallado y sirvo para sostener los vasos de té, porque esos vasos están hechos de vidrio y no tienen orejas, entonces cuando un vaso está lleno de té recién preparado, un ser humano no puede sostener algo tan caliente sin ayuda mía.

Cada día me paso en una mesilla del compartimiento del tren, sosteniendo el vaso, oliendo el té y mirando por la ventana.

Me gusta mirar cómo cambia el paisaje. A veces me imagino corriendo o yendo en bici al lado del tren (con la misma velocidad, por supuesto) y pienso cómo supero todos los obstáculos en mi vía: las cunetas, las matas intransitables, los ríos… Los momentos más fascinantes son cuando el tren pasa por la estación. Así primero tengo que encontrar muy rápido el lugar dónde pueda subir a la plataforma. Como la gente trata de proteger las entradas de los colados, a veces es bastante complicado, que lo hace aún más interesante. Lo mismo pasa en la salida. Normalmente busco algún agujero o subo a un árbol y luego salto sobre el muro de la estación y estoy de nuevo libre y enfrentando las peculiaridades del relieve.

Cuando me canso, puedo escuchar de qué hablan los pasajeros. Normalmente, uno se comporta como un viajero-experto y da consejos a los demás: qué lugares visitar, dónde es mejor acomodarse. A veces unos se ponen a hablar sobre política o a discutir sobre algunos programas de televisión. En este caso me aburro pronto y entonces me pongo a escuchar el ritmo que dan las ruedas y a soñar… soñar que estoy en una casa del campo al lado de pechka (horno de leña) esperando a que comience a hervir el agua en el samovar

Podstakannik con el té (en un tren). La imagen tomada de http://vahvarh.terra-cognita.ru/text-25/

La caza del oso

| Comments

Un ruso sale para cazar con un chukcha. Van buscando un oso. De repente sale uno muy grande y va hacia ellos. El chukcha se mete a correr y el ruso le sigue corriendo tan rápido como pueda.

Dentro de un minuto de carrera el ruso se acuerda de que tiene los fusiles cargados, da la vuelta y mata al oso.

El chukcha lo mira y dice: “¡Idiota! ¿Y quién ahora va a llevarlo hasta la casa?”

El Jaguar Blanco

| Comments

(parcialmente plagiado de Arkady Fiedler)

John era un descendiente de los emigrantes polacos que vivían en los Estados Unidos al oeste de Virginia en los principios del siglo XVIII. Él era de una familia de campesinos muy humilde y trabajaba muy duro. Un día les llegó una carta postal en la que les avisaron que tenían que desocupar su finca, porque habían papeles que decían como si la tierra perteneciera a un conde británico.

John se puso furioso por esa arbitrariedad y envió la petición a las autoridades del Estado pidiendo la protección. Pero no pensó que ellos estaban en confabulación con los invasores, y un domingo por la noche un grupo de hombres con linternas se acercaron a su finca. Era un ejército que llegó a sacarlos de su tierra. Los campesinos les recibieron con armas y les detuvieron por un tiempo. John encabezó el movimiento campesino para luchar por su tierra y su libertad. Las autoridades tenían que enviar refuerzos y John con sus compañeros tuvieron que escaparse. La policía fijó el precio por su cabeza on la condición de encontrarlo vivo o muerto. El muchacho no tuvo otras opciones que irse el país.

Él encontró un barco mercante que se iba por el mar Caribe hasta América del Sur. John pidió un permiso al capitán para llevarlo a la expedición a cambio de ayudarle con todos los oficios en el barco.

Cuando el buque se desamarró, Juan empezó a tener preocupaciones: le pareció sospechoso el cuarto oscuro que estaba en la bodega. Después de unos días se dio cuenta de que llevaban unos esclavos para venderlos luego en la costa. Juan trató de averiguar más sobre las personas que estaban encerrados en ese cuarto. En una tarde alcanzó a escuchar una conversación entre dos esclavos. Resultó que les sostenían en las condiciones terribles. Al muchacho le conmovió mucho lo que oyó. Juan era de una familia noble y desde la niñez le inculcaron los criterios universales de justicia e igualdad, y según esto no pudo actuar de otra forma.

Después de unos días empezó la borrasca. Juan se aprovechó de la ocasión y en el alboroto nadie pudo darse cuenta de su desaparición. El muchacho se bajó a la bodega y rompió la cerradura, pero no pensó que os esclavos ya estaban encolerizados y iban a empezar una revuelta cruel. Ellos subieron a la cubierta y empezaron a matar a sus torturadores. La tormenta se volvió insoportable y como el barco quedó sin su tripulación, perdió el control. John corría como loco, tratando de amainar las velas y calmar a los revueltos. Pero en ese caos de agua, sangre, gritos no pudo hacer nada. Después de unas horas de pelea con la poder desenfrenada el barco se estrelló con un escollo…

Juan se despertó en la orilla de una isla inhabitada por las picaduras de moscas. El todavía no sabía que todos en el barco se habían ahogado, y que estaba absolutamente sólo rodeado con esa flora tropical, que tendría que aprender a sobrevivir aquí, que sería atacado por un jaguar, que luego se tropezaría con una tribu de arahuacos, que les ayudaría a pelear con los españoles, que le daría un beso a la hija de su chamán y que encontraría su hogar y familia en los bosques al lado del río Orinoco.

P.S.:

El texto escrito para una de mis tareas de español: escribir una historia usando las palabras conversación, postal, beso, desaparición, picaduras, domingo, universal, linterna, condición, hombres, criterios, libertad, insoportable, preocupación, flora.

El mapa que hice mientras estaba leyendo los libros de Arkady Fiedler “La isla de Robinson”, “Orinoco” u “El Jaguar Blanco”:

La lata

| Comments

Antes con bastante frecuencia llevaba al trabajo una lata pequeña de maíz. Me servía mucho para tomar un bocado a por la tarde antes de irme a la casa.

Estando en Colombia, por nostalgia, un día decidí comprar una lata de esas. Pero cómo fue mi desengaño, cuando llegando a la casa descubrí que la lata no tenía la palanca y, por supuesto, no tuve el abrelatas. ¿Cómo abrirla entonces? La primera opción fue usar la fuerza física y tratar de hacer un agujero usando u cuchillo y algo para clavarlo en la tapa de la lata. Pero es bastante peligros porque el cuchillo puede resbalarse y lastimar la mano o la mesa.

…Las primeras conservas surgieron en Francia hace 200 años. Las hacían para los militares. Era la única forma de conservar la carne en las campañas largas. Antes las latas eran muy resistentes y las abrían con un martillo y cincel. Ahora el grosor de las láminas no supera 0.2 mm.

Primero esas hojas se cubren con una laca especial, para que el metal no se oxide. Luego las cortan en unos pedazos rectangulares y después los encorvan para hacer cilindros, y cuecen los bordes.

Del mismo material tallan los fondos y las tapas. Luego con una máquina juntan el fondo de la lata y las paredes a un todo único. Después en las latas ponen algo que quieren conservar, por ejemplo, la carne, dejando el espacio para libre, porque durante la preparación la carne va a hervir y puede explotar. Vamos a verlo más detallado: la tapa presionada en el interior de de la lata y la “abraza” (se dobla y se une a la pared de la lata) por fuera. Arriba de la lata aparece un saliente que es su parte débil.

La carne está cociéndose por una hora con un temperatura de 200°C y la presión de 2 atmósferas.

Ahora con la lima se afila la parte superior de la lata y se abre. En las condiciones extremas se puede hacer con una piedra rugosa.

la otra forma de abrir la es crear la diferencia de presión por dentro de la lata y afuera, calentándola en una cacerola llena de agua. Pero creo que la masa de maíz sea muy apetitosa.

(Por si a alguien le interesa, al final la abrí con mi navaja suiza)

El Bombillo

| Comments

En el año 1920 Vladimir Ilich Lenin realizó un viaje a un pueblo llamado Kashino para presentar en el arranque de una nueva estación eléctrica, que estaba hecha de los viejos cables de telégrafo. Así empezó el plan GOELRÓ (Comisión Estatal para la Electrificación de Rusia) de electrificación de todos los pueblos en Rusia. Fue el primer plan que se realizó después de la revolución rusa. Antes de la revolución en los pueblos no sabían casi nada de electricidad, y después de ese proyecto decían que el comunismo era el poder de los soviets más la electrificación de todo el país.

Así a los pueblos lejanos llegó el bombillo. En las casas de los campesinos aparecieron “los bombillos de Ilich” (como llamaron a las primeras lámparas incandescentes). Más tarde ésta expresión adquirió otros significados. Nació el dicho “me importa hasta el bombillo” que significaba la indiferencia a lo que pasaba en el país. El bombillo se convirtió en un símbolo de la época.

Ahora en Rusia casi no se ven los bombillos sin caperuza.

Groserías

| Comments

(antes de empezar me gustaría anotar que todas las entradas de este blog son sólo los textos tontos que me ayudan a practicar español y no pretenden ser la verdad en la primera instancia)

Hace unos días sufrí un accidente con bicicleta y me encontré con el dolor muy fuerte. Cuando me llevaron al hospital, tuve que subir a tres camillas: a una para que el doctor me mire, luego otra para hacer inyección y tercera de radiografía. Todas esas veces eran como una pesadilla y no sabía cómo aguantar ese dolor. Lo primero que me ocurrió era decir groserías en ruso…

En ruso, como en español, hay muchas palabras vulgares, pero sólo cuatro de ellas son realmente groseras. Están prohibidas en las canales (al menos federales) de televisión, los pitan en el cine… en una palabra, se consideran muy fuertes. Son las palabras de tabú, y por eso tienen ese efecto de alivio. La persona, pronunciandolas siente que cruce el límite, dice algo que confunde a los demás, y en el mismo tiempo se libera del problema/situación que tiene.

Por ejemplo, cuando uno está martillando y por error aplica el martillo no al clavo, pero a su dedo, y diciendo una de esas palabras en voz alta le ayuda a distraerse del dolor.

Por eso, creo que cuando los jovenes (oh, escribiendo así me siento super vieja) pronuncian grocerias en la cada esquina, ellas pierden su sentido, su valor, su uso, y a ellos ya no les quedan las formas de expresar su dolor/enojo/furia/irritacion de manera verbal (y menos agresiva).

…Pero en mi caso gritando groserías en ruso no ayudó, porque para el personal médico eran sólo algunas palabras en el idioma extranjero, y pronunciandolas no cruzaba ningún tabú de ellos. Gritando groserías en español tampoco da el alivio. Primero, porque en español hay muchas palabras vulgares, pero no hay una lista de unas tabuidas. Y por otro lado, como no es mi idioma natal, no siento la fuerza que tiene una o otra palabra.

¿Por qué me fascinan los modelos de los barcos?

| Comments

Me encanta armar los modelos de barcos, carros y aviones por un montón de razones. Primero, porque me fascina la idea de tener muchos objetos pequeños y tratar de unirlos para construir algo grande y complejo. En este momento me siento como el Creador. Segundo, mientras lo estoy armando, me gusta imaginar cómo lo armarían las personitas pequeñas si estuvieran por allá, y cómo lo manejarían luego: andarían por la cubierta superior, subirían y bajarían por los mástiles, el capitán que estaría al volante gritaría a los demás: “¡Todos al abordaje!” Luego imaginar cómo les atacan los piratas y cómo paran el golpe. Otra razón es que como casi todo trabajo el modelismo tiene las partes puras mecánicas cuando hay que repetir la misma acción unas veces, y ese momento me parece ideal para pensar, reflexionar sobre algún problema mientras las manos dan el ritmo despacio. También es una buena oportunidad para conocer la historia y la estructura del barco y aprender a hacer los nudos marítimos. Además me gusta el olor del adhesivo de caucho, y puede ser que esto explica todo.

Mi tierra abundante (a pesar del frío)

| Comments

Grosella

Grosella negra

Grosella blanca

Grosellero espinoso

(куст) grosellero (espinoso) / (ягоды) uva crespa, uva espina, grosella espinosa

Arónia melanocárpa

Zarzamoras; moras

Frambuesa, sangüesa

Arándano, mirtillo, mirtilo

Arándano rojo

Fresera

Fresa

Cereza

Espino amarillo (облепиха)

Serba (рябина)

Viburnum

Espino (boyarishnik)

Rebozuelo

Boleto áspero

boleto áspero (del abedul); hongo (boleto) castaño, seta badius

Boleto amarillo, hongo carmesí

Boleto blanco

Bejín, pedo de lobo

Suillus bovinus, Jersey cow mushroom

Rúsula

Agárico, pleuroto

Centeno

Arroz

Mijo limpio

Trigo sarraceno, alforfón

Oat Grains and Sheaf of Oats

Manzanas

Pera

Ciruela

Tomate

Berenjena

Pepino; cohombro

Pimiento

Col, berza, repollo

Broccoli

Coliflor

Calabaza

Calabacín

Calabaza sonetera (pastelera)

Cebolla

Remolacha

Rabano

Rábano blanco, rábano japonés o daikon

Zanahoria

Patatas; papa

Arbejas

Habas

Rábano picante (rústico, silvestre)

Aguaturma, tupinambo

Hinojo, eneldo, aneto

Perejil

Ajo

Girasol, tornasol

Avellanas

Вера Ивановна Салбиева

| Comments

Образ женщины-бойца с винтовкой в руках, у штурвала самолета, образ санитарки, сестры или врача с погонами на печах будет жить в нашей памяти как светлый пример самоотверженности и патриотизма.

Л. И. Брежнев

Борис СКОРБИН:

“Где я видел эту женщину? И когда? Что-то давно знакомое чудится во всем ее облике, хотя сейчас сидит передо мной в обыкновенном женском костюме, и концы красного теплого платка прикрывают орденские планки.

Вера Ивановна Салбиева

Нет, я не ошибся, мы встречались с нею в начале войны на фронте, и уже в те дни я занес в блокнот несколько строк об этой бесстрашной женщине, кадровом строевом командире. Будто издалека видится мне ее стройная фигура в гимнастерке, поверх черных коротко подстриженных волос – пилотка с красноармейской звездочкой, за плечами плащ-накидка, на поясе наган, а на груди – орден Красного Знамени.

Представилась она коротко:

— Капитан Салбиева..

Отдала связному какое-то приказание и добавила:

— Извините… Скоро бой. Меня ждет моя рота.

Пришлось по дороге в роту на ходу расспрашивать ее о подвиге, за который она получила орден.

С тех пор прошло много лет, но сегодня мы будто продолжаем тот давнишний, незаконченный разговор. Перебирая сохранившиеся фотографии, справки, документы, Вера Ивановна, как и тогда, в дни войны, лаконично отвечает на мои вопросы, а воспоминания, эти неизбежные спутники бывших фронтовиков, словно теснятся вокруг нас. Но теперь разговор идет не в окопе, не в блиндаже, а в обычной московской квартире, и спешить нам вроде некуда, и прислушиваться к разрывам снарядов не надо.

В селении Хумалаг (Северная Осетия) росла быстроногая, по-мальчишески крепкая и ловкая девчушка Вера. Трудилась в поле, помогала взрослым, вечерами любила вместе с подругами петь немного грустные, трогающие за сердце песни о том, как молодой горец прощается с любимой, как янтарем и рубином сверкает слеза на девичьей щеке… «Не плачь, любимая, — говорит горец, — я скоро вернусь. В Красной Армии дадут мне самого лучшего коня, самую острую шашку и меткую винтовку. Как ветер, буду я мчаться по полям сражений и без промаха разить злых врагов…»

Песня, ставшая жизнью

Песня — песней. А Вере казалось, что отважный воин — это она сама. Конь послушен каждому ее слову, движению, а шашка так и разит врагов Родины. В комсомольском комитете отговаривали:

— Ну что за фантазия, Вера. Кончай рабфак, учись на инженера. А командиров и без тебя хватит.

Но Вера настояла на своем и получила путевку в Киевское военное училище связи. К удивлению преподавателей и строгой экзаменационной комиссии, Салбиева все экзамены сдала успешно. А когда стала курсантом, училась наравне со всеми, не жалея ни времени, ни пота. Да, пота! Ведь нелегко было девушке, обутой в тяжелые сапоги, выдерживать учебные марши, походы, нести ночные дежурства, осваивать сложную военную науку. Но она держалась молодцом. Четыре года — как четыре большие горы. И надо было взобраться на их вершины.

В торжественный праздничный день — седьмого ноября 1934 года Вера Салбиева, окончив училище, стала командиром взвода в полку связи. Вместе с полком она участвовала в освободительном походе в Западную Белоруссию.

Закончился поход, и Вера Салбиева вместе с мужем Исламом Магометовичем Саламовым получила назначение в Москву. Старший лейтенант Салбиева служила в 1-м полку связи командиром полуроты, а старший лейтенант Саламов командовал эскадроном в кавбригаде.”

Поселились молодые командиры в Москве, на Метростроевской улице, 10. Как весело бывало в этой дружной семье! Ребятишки устраивали военные игры, а папа с мамой выступали в роли… консультантов.

Великая Отечественная война внезапно ворвалась в эту семью, как и в тысячи, миллионы других советских семей. Но сложность заключалась в том, что на фронт должны и хотели идти оба — и муж, и жена. Оба они были командирами, офицерами, и никто из них не мог даже представить себе, что товарищи уйдут воевать, защищать Родину, а они останутся в тылу. Нет, на фронт. Только на фронт! Старинная горская песня снова становилась действительностью: «Буду мчаться по полям сражений… Буду разить злых врагов…»

Разлука с детьми

— Старший лейтенант Салбиева,- отдав честь, представилась она заведующей детским домом.

— Я вас слушаю,- сказала заведующая.

— Сегодня я отправляюсь на фронт… Детей мне не с кем оставить… Прошу их принять в детский дом,- коротко, по-военному, сказала Вера Ивановна Салбиева.

Заведующая растерянно посмотрела на малышей…

— Это… ваши?- чуть слышно спросила она.

— Да, мои,- гордо сказала Салбиева.- Это вот старший - Эдик - ему пять лет; Светлане - три годика, а это самая маленькая - Галинка…

Заведующая подняла глаза на Веру Ивановну…

— …Как… Как вы решились?- наконец, спросила она.

— Что же, лучше сидеть на печи и ждать пока враг доберется до нас? - вопросом на вопрос ответила Салбиева.- Враг силен и опасен. Нет уж, все, кто может, должны быть там, на передовой…

— Мама, а ты скоро приедешь? - спросил Эдик…

Вера Ивановна посмотрела на детей. Лицо ее дрогнуло, глазо подозрительно заблестели. Она присела на корточки и порывисто прижала их всех разом к своей груди…

— Милые мои, тяжело мне будет без вас, очень тяжело… Но так надо… Сейчас каждый должен быть там…

Прощаясь, Вера Иванвна попросила заведующую:

— Вы уж мне о них, пожалуйста, почаще пишите…

— Я буду каждый день писать,- растроганно сказала та, глядя на эту удивительную женщину, способную на такой большой подвиг…

Тяжело было расставаться с детьми, ведь они еще крошки. Но выход нашелся: ребятишек удалось быстро устроить в детские дома. Супруги в последний раз расцеловали малышей, потом опечатали комнату и явились в свои части, и строй. Саламов принял командование батальоном 783-го полка 229-й стрелковой дивизии (20-й армии), а его жена стала командиром роты связи этого же полка, а затем командиром роты дивизионного батальона связи.

Известие о муже

В июльском небе 1941 года над пыльными дорогами и посеревшими лесами непрерывно кружили фашистские самолеты, артиллерийские снаряды и тяжелые мины терзали родную землю. Связь рвалась непрерывно, и Салбиева, давно потерявшая счет дням и часам, не только посылала своих бойцов восстанавливать связь с полками и батальонами, а и сама под обстрелом ползла к месту обрыва, сращивала провода. Если рядом появлялись немецкие автоматчики, она поднимала бойцов в атаку, прочесывала придорожные леса, уничтожала вражеских снайперов.

Однажды в начале августа, когда уже стала рыжеть хвоя, устилавшая лесные тропки, на привале перед Салбиевой вытянулись два бойца с темными закопченными лицами. Они доложили, что батальон старшего лейтенанта Саламова попал в окружение, долго дрался и почти весь геройски погиб.

— А муж?.. А Саламов?

Оказалосф, что комбат тяжело ранен в голову. Вынести его из-под огня не удалось . Побледнело смуглое, почти черное лицо Салбиевой. Закусила она запекшиеся губы. Любимый человек, отец ее троих детей лежит без сознания где-то там, за шоссе, а может быть, уже схвачен фашистами, и они пытают его.

Вокруг — бойцы, они ждут ее приказа. Нельзя давать волю своим чувствам. Вера Ивановна развернула карту. И уже через минуту раздался ее громкий голос, прозвучали слова команды.

Переправа через Днепр

Дивизия под командованием генерал-майора Михаила Ивановича Козлова вела бои по уничтожению вражеского десанта, выброшенного у деревни Ратчино Смоленской области. А когда от десанта почти ничего не осталось, дивизию перебросили к так называемой «Соловьевской переправе» с задачей обеспечивать переброску через Днепр войск Западного фронта и истреблять гитлеровские подразделения, проникшие в этот район. Солдаты валились с ног от усталости, запасы снарядов, мин и патронов иссякали. На третьи сутки непрерывных боев, комдив получил приказ отойти на левый берег Днепра и там закрепиться.

Августовской ночью малочисленные . и измотанные части дивизии, оторвавшись от гитлеровцев, начали переправу. Батальон связи двигался вместе со штабными подразделениями 5-го танкового корпуса.

Туман так плотно прикрыл дороги и леса, что, казалось, он уже давно застыл здесь и спрессовался, образовав непроницаемую стену. Солдаты шли, иногда негромко окликая друг друга.

Но переправиться через Днепр было не так просто. На подходах к реке замаскированные густой несжатой рожью фашисты отрыли окопы и встретили сонетских бойцов губительным огнем. Справа тоже застрочили вражеские автоматы и пулеметы; загрохотали пушки — развертывался только что высаженный немецкий десант.

Большая часть наших солдат вырвалась к шоссе и залегла в кюветах и канавах. А где командиры? Кто убит, кто ранен… Каждая минута промедления грозит гибелью и потерей переправы. И тогда Салбиева, поднявшись но весь рост, сделала то, что обязана была сделать как офицер и коммунист:

— Слушай мою команду!.. За мной… Вперед!..

На бегу, не оглядываясь, она с радостью услышала за спиной топот солдатских ботинок и сапог. Люди подчинились ей. Люди шли в атаку на фашистских автоматчиков, преградивших путь к Днепру.

А вот и немецкие окопы. Гитлеровский офицер вытянул руку с пистолетом и выстрелил. Капитан Салбиева прыгнула в окоп, рукояткой нагана ударила в висок офицера. Завязалась рукопашная схватка, в ход пошли штыки, ножи, приклады и кулаки.

— Бей!.. Бей!.. За Родину! — слышался голос Салбиевой, которая тоже изо всех сил яростно била, стреляла, перепрыгивала через вражеские трупы и увлекала за собой бойцов вперед — к переправе.

Это! Первый рукопашный бой закончился нашей победой. У ног разгоряченных бойцов плескалась родная днепровская вода.

Салбиева организовала оборону переправы, расположила стрелков и пулеметчиков, разыскала и заставила работать саперов и понтонеров. Завидев три танка, она подбежала и властно приказала танкистам идти по ржи, чтобы гусеницами и огнем из пушек уничтожить наседавших гитлеровцев. Грохот танковых пушек слился с общим грохотом боя.

Через переправу уже двигался полк. На берегу, под сосной сидел раненый комиссар танкового корпуса. Он подозвал к себе женщину, отдающую приказы.

— Как ваша фамилия?

— Капитан Салбиева.

— Спасибо, товарищ Салбиепа, большое спасибо! Доложите командиру дивизии, что я видел нашу героическую работу.

Командиру дивизии генерал майору Козлову уже обо всем доложили. В своем донесении он написал, что действия командира роты Веры Ивановны Салбиевой должны быть расценены очень высоко, так как она помогла нанести врагу большой урон и спутать его карты.

Из фронтового блокнота художника

Гвардии лейтенант художник С. Ф. Панкратов сделал много зарисовок женщин – воинов Ленинградского фронта.

На рисунке – старший лейтенант В. И. Салбиева. К подготовленной в то время для печати фотографии ЛенТАСС давал такую подпись: «В Н-ском полку все бойцы и командиры знают отважного командира роты связи старшего лейтенанта Веру Ивановну Салбиеву. С первых дней войны она проявила себя как опытный, смелый и инициативный командир. В жестоких боях при форсировании реки Н., под ураганным огнем минометов и пулеметов. Салбиева повела за собой бойцов в атаку и штыковым ударом опрокинула фашистов.»

Встреча с детьми и мужем

Вера Ивановна Салбиева закончила свой фронтовой путь в Германии. Была она заместителем командира отдельного батальона связи, потом начальником связи инженерно-саперной бригады, потом… Да стоит ли перечислять весь послужной список? В 1945 году она, уже майор, вернулась в Москву, где продолжала службу в армии. Детей разыскала очень быстро. Дочь Галочку — в Лосиноостровском детском доме, а Светлану и Эдика — в Пермской области. В годы войны, когда мама была на фронте, Советская власть заботливо растила ее детишек.

Салбиеву поджидала еще одна радость: вернулся муж, старший лейтенант Саламов. После ранения в бессознательном состоянии комбат попал в плен, прошел все испытания фашистских концлагерей, выдержал, выстоял и, наконец, переступил порог родного дома.

Настало время, когда вся семья снова оказалась в сборе. В той же самой комнате на Метростроевской улице.

Жизнь после войны

В 1947 году Вера Ивановна ушла в запас, а затем и в отставку. Коммунистка с 1932 года, она получает персональную пенсию, но продолжает трудиться в Московском Управлении курортами профсоюзов. Муж ее — начальник цеха в типографии «Красный пролетарий». А дети? Эдику, ныне Эдуарду Исламовичу, — 29 лет. Он старший инженер, занимается проблемами газификации. Дочь Светлана — тоже старший инженер — геолог. Младшую дочь Галину потянуло в Северную Осетию. Там она работает медицинской сестрой.

Сквозь годы и годы мне видится стройная фигура женщины в пилотке, плащ-накидке, с наганом в руке… А она, неуловимо изменившаяся и поседевшая, но по-прежнему крепкая, подвижная, с молодыми веселыми глазами, стоит рядом и улыбается. Воспоминания теснятся вокруг нас. Старинная горская песня звучит в моих ушах, песня, ставшая жизнью.

Награды и медали

  • Орден «Красная Звезда» 1942 год
  • Орден «Боевое Красное Знамя» 1942 год
  • Медаль «За боевые заслуги» 1942 год
  • Медаль «За оборону Москвы» 1944 год
  • Медаль «За освобождение Праги» 1945 год
  • Медаль «За победу над Германией» 1945 год

А также…

  • Медаль «В память 800 лет Москвы» 1948 год
  • Медаль «20 лет Победы» 1966 год
  • Знак «25 лет Победы»
  • Медаль «30 лет Победы» 1975 год
  • Медаль «40 лет Победы» 1985 год
  • Медаль «50 лет Вооруженных сил» 1967 год
  • Медаль «60 лет Вооруженных сил» 1979 год
  • Медаль «70 лет Вооруженных сил» 1988 год
  • Почетный знак «Ветеран войны и труда» 1990 год
  • Медаль «Ветеран КВВИДКУС» 1980 год
  • Знак «Ветеран КПСС 50» с 1932 года

Ссылки: